Не пишите в комментарии и отзывы всякую рекламу, она не появится, так как они модерируются.

Добавлены новые материалы в раздел Польские истории 7.01.21

Юбилеи,юбилеи...

Любят у нас в народе юбилеи, каждый год, да и по не по одному разу происходят они. Вот и в этом году скоро будут три юбилея, 12 апреля исполниться ровно 60 лет как полетел в космос мой земляк, с которым можно сказать мы в одном роддоме родились, Ю.А.Гагарин. Ну про него я не буду писать-напишут другие более именитые товарищи. А я вот решил написать про другие юбилеи, про которые скорее всего никто не напишет. Хотя они имеют определенную связь с первым юбилеем.

Успешное развитие физики в Сибири во многом обязано тесному общению местных периферийных физиков с авторитетными московскими и питерскими представителями АН СССР. Здесь следует отметить бывшего завкафедрой физики ТГУ В.Д.Кузнецова, воспитанника Петербургского университета, приехавшего в Томск в 1911 году, т.е. ровно 90 лет назад, и проработавшего в Томске до 1963 года. Кузнецов был тесно связан с академиком А.Ф.Иоффе и работал в русле его работ, а также был лично известен всемирно известному физику-энциклопедисту О.Л.Хвольсону. Научная близость Кузнецова с Иоффе сыграла решающую роль в создании СФТИ, переживающего сейчас не самые лучшие времена. Важным моментом в смысле помощи со стороны АН было командирование в Томск для работы в СФТИ молодых научных кадров-П.С.Тартаковского, М.И.Корсунского, М.И.Усановича, В.И.Кессених, А.М.Вендеровича, Н.А.Прилежаеву. В 1935 году член-корреспондент АН СССР профессор М.А.Бонч-Бруевич предложил создать в СФТИ ионосферную станцию для исследования за поведением ионосферы в период солнечного затмения, которое ожидалось 11 июня 1936 года. И эта станция была построена в срок и начала свою регулярную работу с 30 мая 1936 года, т.е. 85 лет назад. Приезжали в Томск и другие ведущие академики-С.В.Вавилов с докладом по тематике работ СФТИ, Келдыш и Лаврентьев для знакомства с работами СФТИ.

Две фотографии

Авторы- Кудрявцева Нина Всеволодовна и Горчаков Леонид Всеволодович

Посвящается академику Теренину в честь его 125- летия со дня рождения.

Обычно , когда пишут про академиков, начинают хвалить их за огромный вклад в мировую науку и организаторские способности. Однако рядовому жителю планеты, не отягощенному высшим образованием, эти слова ничего не говорят. Им интереснее знать, а что за человек это был, что его помнят еще и через 125 лет. Лично я сам не был знаком с Терениным и поскольку отягощен высшим образованием, то про академика Теренина слышал и даже когда-то листал его труды. Вклад академика лучше всего оценить по тому, каких он воспитал учеников. За всех его учеников я не могу сказать, расскажу только об одной его ученице, которую я лично знал, так как был у нее последним аспирантом. Речь пойдет о Прилежаевой Наталье Александровна. Вот она-то лично знала Теренина и даже некоторое время работала под его руководством.

Александр Николаевич Теренин- фигура колоритная во всех отношениях, являлся в те 20-30 –е годы прошлого века образцом жюль-верновского ученого чудака. Был он талантливым экспериментатором, глубоким теоретиком, блестящим юмористом и … убежденным женоненавистником. И вот к этой-то знаменитости, не пускавшей ни одной женщины на порог своей лаборатории, явилась ученая девица с очками на длинном носу и с направлением на производственную практику в кармане. В момент появления нарушительницы запрета профессор фотографировал спектр дугового разряда. Выяснив, что девица считает себя компетентной в технике данного эксперимента, профессор усадил нахалку на свое место, дал надлежащие строгие указания и …сбежал. Возможно, пошел жаловаться начальству. Отсутствовал он довольно долго. Фотографирование спектров - занятие времяемкое, но не слишком Обременительное. Соскучившаяся Наташа совместила свои обязанности с изучением английской статьи, обнаруженной на профессорском столе. Английский она позаботилась изучить еще на младших курсах. Вернувшийся, наконец, профессор застал в лаборатории почти идиллию. Спектр благополучно фотографировался, а ученая девица прилежно поглощала научную информацию. Железное табу пришлось нарушить — Наташа была допущена в святая святых. «А фотографировать вы умеете?» —«Умею» - солгала Наташа. «Приходите завтра». Дома были мобилизованы отцовские ресурсы, кое-что закуплено на Невском. И вечером Наташа собственноручно сфотографировала торжественно водруженные на стол три ночных горшка мал мала меньше: папин, мамин и свой собственный. Собственноручно же она провела все этапы обработки вплоть до получения фотокарточки, к сожалению не сохранившейся... Довольно скоро Наташа стала своим человеком в лаборатории Теренина. Участвовала во всех шутейных эскападах и загородных турнэ, где кровожадные комарихи оказывали предпочтительное внимание Александру Николаевичу, пренебрегая достоинствами сопутствующих сапиенсов. Оные блаженствовали и ехидно обвиняли настырных комарих в женофобии Теренина. Профессор отшучивался. Был он человеком остроумным, за словом в карман не лез. Практика в лаборатории Теренина послужила началом начал дальнейшего пути в науке. ГОИ в те годы собрал сливки молодых талантов. Само собой в эту элиту вошла и Наташа. После окончания университета она стала научным сотрудником лаборатории Теренина. Вскоре появились первые научные публикации в известнейших иностранных журналах в соавторстве с Александром Николаевичем. В женофобии Теренина была пробита устойчивая брешь. Александр Николаевич стал для Наташи Прилежаевой обожаемым учителем и хорошим другом. Под его руководством, сначала студенткой, а потоми и равноправным сотрудником лаборатории фотохимии отдела оптики и спектроскопии ГОИ, она выполнила двадцать научных работ. Затем прошло несколько плодотворных совместных лет работы в лаборатории ГОИ. Учитель и ученица подружились друг с другом до такой степени, что будущий академик подарил ей свою фотографию с собственноручной подписью, который она хранила всю оставшуюся жизнь отдельно от своего альбома.

Кто знает, во что бы могла еще вылиться их совместная работа и к каким блестящим результатам могло бы привести это гармоническое сотрудничество двух столь созвучных талантов, если бы не нелепая ссылка Прилежаевой. После убийства Кирова из Ленинграда выселяли поголовно всех «дворянских недобитков». Не помогла и охранная грамота ГОИ, имевшаяся у Прилежаевых и ее за дворянское происхождение ее матушки выселяют из Ленинграда и направляют в ссылку в Томск. Из Ленинграда Прилежаевым надлежало выметаться, кажется, за 36 часов. Конечно, кое-что распихали по родне, кое-что забрали с собой. Вряд ли выбор был очень осмысленным. Самое неподъемное — библиотеку пришлось оставить. Ее руководители, в том числе и Теренин пытались ей помочь, организовав два письма к тогдашнему руководителю ВЧК комиссару Ягоде, с просьбой вернуть ценного сотрудника назад.

Академики ГОИ направили в адрес НКВД следующие письма.

№1. НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ Г.Г. ЯГОДЕ

Лаборатория фотохимии Государственного оптического института, разрабатывающая под руководством члена-корреспондента Академии наук СССР А.Н.Теренина принципиальные вопросы фотохимии, имеет в этой области ведущее значение в Союзе, что было отмечено в резолюциях Х1-й Всесоюзной физико-химической конференции в феврале с.г. и последней сессии Академии наук в мае с.г. Указанная лаборатория, состоявшая из 4 сотрудников, находится в настоящее время в чрезвычайно тяжелом положении ввиду отъезда из Ленинграда по предложению НКВД в марте с.г. двух высококвалифицированных сотрудников (Н.А.Прилежаевой и Б.В. Попова, проработавших в лаборатории свыше 5-ти лет). Н.А. Прилежаева имеет 14 печатных работ, Б.В. Попов — 5. Оба подготовлялись к защите диссертации на степень доктора; обладая также высокой педагогической квалификацией (оба имели звание доцента), они являлись наиболее подходящими руководителями для подготовки кадров молодых специалистов по фотохимии, могущих вести самостоятельную исследовательскую работу в других институтах Союза. Их отъезд вызвал резкое сокращение объема работ лаборатории (остался 1 научный сотрудник и 1 лаборант), а также сильно затруднил подготовку лабораторией новых кадров по специальности, имеющей большое теоретическое и практическое значение. Другой аналогичной лаборатории в Союзе не имеется. Получить высококвалифицированных работников, как указанные, в ближайшее время невозможно. Принимая во внимание, что на майской сессии Академии наук была вынесена резолюция о всемерном развитии работ вышеуказанной лаборатории, просим Вас не отказать в выяснении вопроса о возможности возвращения основного работника лаборатории Н.А. Прилежаевой в Ленинград в Государственный оптический институт. Следует указать, что Н.А. Прилежаева переехала в Томск, сопровождая свою мать, и что имелось благоприятное решение прокурора в пользу ее оставления в Ленинграде, которое не смогло быть использовано ввиду краткости срока, предоставленного для отъезда.

Председатель Физической группы Академии наук СССР, академик Иоффе. Начальник химического сектора Государственного оптического института, академик Гребенщиков. Начальник Лаборатории фотохимии Государственного оптического института, член-корреспондент Академии наук СССР профессор Теренин. 25 июня 1935 г.

ЦА ФСБ РФ. Ф.3. Оп.2. Д. 897. Л. 98, 98 об. Подлинник. Машинопись.

№2. НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ Г.Г. ЯГОДЕ

В ходатайстве от 25 июня с.г., направленном лично Вам, копия которого прилагается, мы обращали внимание на тяжелое положение лаборатории, имеющей крупное научное значение в Союзе и широко известной за границей, а именно лаборатории фотохимии Государственного оптического института, руководимой членом-корреспондентом Академии наук СССР, профессором А.Н.ТЕРЕНИНЫМ. Такое положение создалось в результате отъезда основного научного сотрудника лаборатории Наталии Александровны Прилежаевой, выехавшей при матери, по предложению НКВД, из Ленинграда в Томск в марте с.г. Отсутствие столь высококвалифицированного работника и невозможность его замены в ближайшие годы чрезвычайно затрудняет разработку лабораторией ведущих проблем фотохимии, нанося ущерб ее значению как у нас в Союзе, так и за границей. Ввиду изложенного мы снова обращаемся к Вам с просьбой о пересмотре дела, касающегося Наталии Александровны Прилежаевой, с целью выяснения возможности ее возвращения в Ленинград в Государственный оптический институт.

Академик (А.Ф. Иоффе) Академик (И.В. Гребенщиков) Академик (С.И. Вавилов). Член корреспондент Академии Наук, профессор (А.Н. Теренин) 29 декабря 1935 г.

ЦА ФСБ РФ, Ф. 3, Оп. 2, Д. 897, Л. 97. Машинопись. Публикация по: В.А. Гончаров, В.В. Нехотин. Академики в защиту репрессированных коллег // Вестник РАН. 2002. № 6. С.530.

Загремев в Томск по ошибке, она тем самым потеряла реальную надежду на замужество. Ее кумир и шеф в ГОИ профессор Теренин, имевший репутацию ярого женоненавистника, не только в порядке исключения допустил Прилежаеву в свою лабораторию, но и явно благоволил к своей подопечной. Отъезд в Томск перечеркнул планы и иллюзии. Зато судьбе было угодно в порядке компенсации за утраченные надежды сделать ее главой и родоначальницей всех оптико-спектроскопических школ Зауралья. Так что в науке она преуспела. Возможно, оставшись в Ленинграде , она была бы только подголоском любезного Теренина. Вроде бы через год перед Прилежаевыми извинялись, ошибка, мол, вышла от чрезмерного усердия. Предлагали вернуться. Куда? На пепелище? Наташа отказалась. В томской науке она уже прижилась, пустила корни. Надо полагать, опасалась и повторения санкций.

Тем не менее, Теренин и здесь нашел возможность помочь своей ученице. Он сначала инициировал защиту ее кандидатской диссертации, а затем и докторской в течение двух лет!

В 1938 году Наталья Александровна защищает докторскую диссертацию «Превращения электронной энергии в элементарных процессах». Одновременно становится доктором наук и Вера Михайловна Кудрявцева. Неразлучные «супруги Кюри» вместе экспериментировали, вместе обсуждали результаты, вместе оформляли работы, использовав для этого очередной отпуск, вместе отдыхали и ездили на велосипедах на дачу и за грибами. Даже иногородние оппоненты у них были общие — Григорий Самуилович Ландсберг (Москва) и (конечно же!) Александр Николаевич Теренин (Ленинград). Различными были только местные, томские: Иван Федорович Пономарев оппонировал Кудрявцевой, а Борис Владимирович Тронов- Прилежаевой. И были они первыми женщинами — докторами наук физиками в СССР. Наталье Александровне в то время только что исполнилось тридцать лет.

Не обошлось и без проколов. Высокоученые оппоненты почему-то не сошли с поезда на Томске Первом, где их поджидала пролетка, а двинули до Томска Второго. А там растерянно моргали, искали встречающих. В конце концов подрядили какого-то мужика с телегой. Так, сидя на громыхающей телеге, и прибыли по указанному адресу, не утратив ни оптимизма, ни благосклонности к изнервничавшим диссертантам.

К Теренину вообще липли и комары и несуразицы. После его избрания в Академию Наук Кудрявцева и Прилежаева отправили поздравительную телеграмму за подписью: "Осчастливленные диссертанты». По указанному адресу пришла телеграмма некоему академику Терехину от «осчастливленных дисеранов». И академика Теренина и дисеранов долго вышучивали и обыгрывали в ГОИ. Уже много позже в 1961 году Теренин прислал в дар Прилежаевой свою вторую фотографию.

Между этими двумя фотографиями прошло 27 лет наиболее плодотворной части их жизни.

Письмо в 1952 году

В 1952 году Н.Кудрявцева видимо была отправлена как аспирантка в ЛФТИ скорее всего по протекции Прилежаевой, поскольку последняя знала всех там в лицо и ее тоже. Нина Всеволодовна оттуда написала письмо своему руководителю , тогдашнему заведующему кафедрой теоретической физики ЛГУ В.Жданову. Жданов был одним из первых учеников Тартаковского в Томске. Вот его содержание

Дом сотрудников СФТИ

Дом сотрудников СФТИ находился на улице Черепичная 5 (Ныне Крылова 37). В 1929 году этот дом почти полностью заселили ленинградские десантники-ученые, приехавшие из Ленинграда в помощь и поддержку недавно организованного СФТИ. Дома для прибывающих выискивала и покупала в частности Кудрявцева старшая. Этот дом жив и поныне, хотя и прогнулся в спине.

Снова о Прилежаевых

О семье Прилежаевых книжки типографской нет. Не снизошли ее именитые местные ученики (Зуев, Майер) до того, чтобы запечатлеть свою руководительницу в истории. Единственная самиздатовская брошюрка была написана Н.Кудрявцевой под названием «Прилежаевы. По вехам памяти» в единственном экземпляре, который хранится в музее физики. Да в других своих воспоминаниях «Семейные хроники», «Пять лет» о Прилежаевых кое-где упоминается. Надо бы взять, да собрать все из этих книжек вместе в одну и издать хотя бы тиражом в 100 экземпляров так, как сделали для ее ученицы Даниловой. Я же хочу добавить к этому немного фотографий, которые я нашел отдельно от ее альбомов и которые почему-то не были ранее упомянуты. Мать Прилежаевой - Марианна Сергеевна- имела своей матерью вроде Нину, которая была сиротой и воспитывалась у богатых родственников –дворян, которые в России не жили. Имеется несколько фотографий этой Нины. Первая фотография молодой Нины вроде эта

Но это лишь догадка, так как она не подписана. Следующая фотография это самая ранняя фотография Марианны

Затем фотография ее уже постарше с матерью- Мясоедовой по мужу.

Вот эти фотографии видимо сохранила сама Марианна Сергеевна. Когда она выросла , то вышла замуж за Александра Ивановича Прилежаева и они в молодости, вероятно перед свадьбой, представлены на следующей фотографии

Дальнейшие фотографии можно посмотреть в книжке Кудрявцевой. После того как Наталья Александровна окончила Питерский университет, она поступила на работу в ГОИ в лабораторию будущего академика Теренина. Отдельно от альбома обнаружилась следующая фотография мужчины- предположительно Теренина- с подписью на английском языке – (To a dear and true friend-Alexandre) Дорогому и верному другу-Александр, 15IV 34.

Насколько глубоко они были друзьями , я не знаю, но Кудрявцева в своей книжке предполагала, что друг другу они симпатизировали. После этого ее сослали в Томск после известных событий-убийства Кирова, где она и осталась до конца своей жизни. С Прилежаевой я познакомился в 1967-68 годах, когда она начала читать у нас ряд курсов, к тому времени ей было 60 лет и есть фотография ее с Геной Коноплевым, моим сокурсником, во время экзамена.

Вот такой я и увидел ее впервые. Читала она нам курсы по спектроскопии, а потом после окончания университета в 1969 году я поступил в аспирантуру и она стала у меня главным руководителем. Почему главным- потому что в этом же году она ушла с заведования кафедрой и лабораторией в профессора-консультанты, передав бразды правления своим ученикам- Мельченко и Поповой. Вот Мельченко и стал моим руководителем на первом году обучения. Но после первого года стало ясно, что тематика, предложенная мне им, не диссертабельна и меня на год отправили работать группу еще одной ученицы Прилежаевой- Даниловой на выполнение хоздоговора. После его выполнения я обратно вернулся в аспирантуру, но уже к другому руководителю, тоже ученику Прилежаевой-Муравьеву. И числился у него, но общее руководство осталось за Прилежаевой. В группе у Муравьева работала и Янчарина, которая почему-то решила, что она будет мною руководить по старшинству, хотя на то время она не имела степени и в принципе не могла мною руководить, так как была чистым экспериментатором. И нам вместе пришлось опять-таки участвовать в выполнении хоздоговорной темы, для чего меня опять отозвали из аспирантуры. Тема была связана с определением концентрации электронов в плазме. При ее выполнении мы вышли на эффект Штарка, который и позволял эту концентрацию определить. Муравьев взялся за создание трубок Штарка, чего никто у нас в Союзе не умел делать, Янчарина взялась за эксперимент, а мне достались расчеты по теории. В журналах я набрел на шведские статьи по расчету штарковских постоянных, но в них нужно было считать радиальные интегралы. Никто у нас в Томске не умел это делать и тогда Прилежаева использовала свои связи в ГОИ и в 1972 году меня направили на полугодовую стажировку в ГОИ к известному специалисту по расчету атомов –Груздеву. Там мы и посчитали основную часть моей кандидатской диссертации. Получилось так, что я вышел на защиту раньше Янчариной, что ей сильно не понравилось. Дело это ускорилось еще за счет того, что Прилежаева привлекла к моей защите своего старинного знакомого еще по Питеру академика Ельяшевича- крупнейшего специалиста по теории спектров, который в то время работал в Минске. Поэтому никаких проблем по выбору головной организации у меня не было и я даже не докладывался у них на семинаре. Он просто прислал отзыв сам. В результате в 1974 году я защитил свою кандидатскую диссертацию.